TOKYO GHOUL: slough of despond

Объявление

ООМОРИ ЯКУМО ИЩЕТ НАКИ
Ты - обладатель вспыльчивого характера, за что нередко получал от меня сполна. Криклив, навязчив и зачастую не знаешь меры - ты напоминаешь несмышленого ребенка. Ко всему прочему, тебе иногда нужно поумерить пыл, ведь, как я уже говорил, ты вспыльчив, а это ведет к непоправимым последствиям.
УРИЕ КУКИ ИЩЕТ ШИРАЗУ ГИНШИ
Нынешний лидер отряда Qs, следователь второго класса. В отряд куинксов вступил по одной причине - ему нужно было срочно раздобыть крупную сумму денег, а за участие в эксперименте "подопытным" обеспечивали пожизненное пособие в довольно больших размерах.
ООМОРИ ЯКУМО ИЩЕТ СЛЕДОВАТЕЛЯ
Следователь по гулям известный в CCG, благодаря своей безграничной жестокости, чем очень тревожит управление CCG. Совершенно неадекватное существо, которое с трудом можно назвать человеком. Он убил ради потехи около сорока кошек и еще где-то с десяток собак.
ВСЕ ИЩУТ ХИНАМИ ФУЕГУЧИ
Заявки на девочку нет, однако многие уже ее ждут. Должно же быть хоть что-то милое и доброе в этом кровавом фандоме. Как ни странно, больше всех ждет Джейсон, говорит, у него есть мысль для отыгрыша. Для безопасного отыгрыша, опять же, как ни странно.

НОВОСТИ

19/06/2015. Последний день для того, чтобы поохотиться за правдой о Канеки Кене. Поспешите задать свои вопросы в теме "Охота на Канеки".

01/06/2015. В связи с тем, что мы, наконец, вылезли из "отстойника" РПГ-топа, просим вас уделить немного внимания проекту и раз в неделю оставлять голос. Администрация будет особенно счастлива, если вы оставите и отзыв.


Гостевая и ЧаВо FAQ по проекту Список персонажей Нужные Приемка Блог АМС

ЛУЧШИМ ИГРОКОМ МЕСЯЦА СТАНОВИТСЯ КАНЕКИ КЕН
Канеки резко набрал популярность среди местных, не даром этот персонаж числится на первом месте среди героев манги - видимо, на игроков это тоже передается. Желаем Кену удачи и крепкого здоровья, которое ему, вероятно, сильно потребуется. Будь осторожен, Кен, почти все вокруг жаждут тебя съесть.
ФЛУДЕРОМ МЕСЯЦА СТАНОВИТСЯ ДЖЕЙСОН
Один из самых жестоких членов группы "Древо Аогири" Оомори Якумо практически полностью оккупировал флуд, развесив на стенах свои излюбленные инструменты для истязаний. Словом, он фактически открыл свой собственный музей пыток, правда вместо денег за вход берет ведра крови и килограммы мяса.

ЛУЧШИЙ ПОСТ: КАМИШИРО РИЗЕ

Сквозь пальцы утекает чужая судьба; прозрачными каплями падает на землю, молча высыхает на призрачном ветру. На её лице тонкий лёд. Минор. Губы сомкнуты. Янтарный блеск переливается на глазах и губах, но без тепла. Этот мир слишком пустой и холодный, он сковывает тело молчанием и разъедает разум гнетущей тишиной. Ожидание тянется безымянной вечностью, абсолютно бесплодным страданием. Она вдыхает запах мёртвых цветов, видя как взволновалась пелена тумана, окрасилась в оранжевый цвет, скрывая съеденное скорбью лицо. Читать далее...


ПАРТНЕРЫ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TOKYO GHOUL: slough of despond » Флэшбек » "Предел Хейфлика"


"Предел Хейфлика"

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

В ролях:Kamishiro Rize, Kaneki Ken
Синопсис:Во время пыток в комнате Ямори, Канеки Кен погружается в собственное подсознание настолько глубоко, что это приводит к довольно неожиданным последствиям и судьбоносным встречам.

Предел Хейфлика - граница количества делений соматических клеток делящиеся в клеточной культуре,которые умирают приблизительно после 50 делений.
***
Белый горизонт, чистый. Воздух больше не пропитан потом и кровью, он тоже чист, словно только что появился. Тут все только что появилось, может поэтому Кену тут так удобно "быть". И это не рай или ад, так просто не дадут умереть, это что-то иное, но твое, такое же ставшее седым, отмершее, не ощущающее боли.
- Где я?- голос звучит слишком испуганно, даже сейчас, после всего, что успел пережить, Кен не устал бояться. Если это конец, то почему он такой нелепый? Стул, с которого не подняться, металл наручников от которого не избавиться. Глупо. Но не больно, только страшно. "Я потерял сознание?",- внутренности сжались в предвкушении, за забытьем, уже ставшим привычным следовал поток ледяной воды и снова его настоящая жизнь. Такая правильная, как мама научила. Терпеть боль за другого, если ты больше ничем не можешь помочь. В горле встает ком. Тут пахнет мамой, прошлым и покоем. Оказывается, у покоя тоже есть запах.
- Странно, - Кен пробует говорить, слова ведь означают, что ты еще жив. Он слышит себя, понимает, шевелит окровавленными обрубками пальцев ног, разгоняя молочный туман. Тут так тихо, что любой шорох превращается в эхо. Но Кен не один, он это знает точно, слушая второе дыхание, где-то совсем рядом. Это ему, неведомому Канеки задал вопрос, надеясь получить сносный ответ. Неужели все кончено? Нет, так просто не может быть ничего, мир устроен слишком многогранно, чтобы выплевывать бесполезных мальчишек в какие -то междумирья. Кен не хотел понимать, не хотел возвращаться, не хотел мириться, не хотел становиться лишней обузой. Он ничего не хотел, а все что случилось было стечением дурацких обстоятельств.
- Мы тут надолго? - тот кто-то другой слишком рядом, он может не таиться и помочь, освободить. Потому что этот стул держит, словно магнит, а ведь тут нет края, неба, земли. И с чего Кен решил, что тот другой останется с ним? Жалким, беспомощным, смирившимся со своей участью, проклинающим свою сущность. Разве у него были когда-то те, кто помогал ему? Да. Хиде, Туока, Йомо-сан...Друзья... Терпеть ради них боль, вот все что Кен может.

+1

2

Сквозь пальцы утекает чужая судьба; прозрачными каплями падает на землю, молча высыхает на призрачном ветру. На её лице тонкий лёд. Минор. Губы сомкнуты. Янтарный блеск переливается на глазах и губах, но без тепла. Этот мир слишком пустой и холодный, он сковывает тело молчанием и разъедает разум гнетущей тишиной. Ожидание тянется безымянной вечностью, абсолютно бесплодным страданием. Она вдыхает запах мёртвых цветов, видя как взволновалась пелена тумана, окрасилась в оранжевый цвет, скрывая съеденное скорбью лицо.
- Помощь не придёт, - голос дрогнул, отдалился, стал сожалеюще-печальным. Оттенки воспоминаний заволокли растекавшийся во мгле багровый свет. Сердце налилось свежей кровью, а мысли наполнились искрами и вспышками северного сияния. С равнодушием в глазах, Ризе подпирает рукой подбородок, безмолвно смотря вдаль. В её теле нет дозы ненависти, только немая апатия воскрешённого сердца. Она, всего лишь пепел прошлого, бледный силуэт нерастворившийся в памяти; цветок, распустившийся в свете тьмы и сожалений. "Ты слишком слаб, Канеки...", - шептал её разум низким бархатным голосом.
Её губы чуть сжались, скулы побелели, глаза сверкнули ярко-синим льдом. Всем своим телом Ризе прижалась к холодной кафельной стене, неспешно продолжая говорить, - Здесь никого нет, кроме тебя. Даже я лишь плод твоего воображения, - голос звучал ровно и совершенно бесстрастно. Созвучное эхо исчезало в осколках вселенной этого эфемерного мира. Почему она здесь? Самые массивные цепи связывают их тела, порождённые фантазией. Боли больше нет, как нет и безумного голода, который растворился в горизонте пылающей неизвестности. Повсюду веет страхом, она насквозь пропахла его мерзким ароматом.
- А надеяться на мертвеца... - мгновенной, едва различимой искоркой проскальзывает нотка презрения. Мальчишка слишком жалок, мягок и ничтожен, но всё ещё тянется солнцу. Его невинное тело не созрело для ярости, а душа билась в конвульсиях и беспощадной алчности гуля. Инстинкт выткал новую нить в кровавой судьбе и от неё не убежать.
- Это просто смешно, - с ненавистью восклицает она. Буря чувств в её теле просыпается снова, вспыхивает нестерпимым криком и синем пламенем, непроизвольно вырывающимися из её сознания. Отвращение разрывает плоть, смешивает кровь и агонию воедино. Ризе не в силах это терпеть. Она поднимается, встает на ноги, как будто пытается вновь стать живой. Её длинные пальцы цепляются за растрёпанные тёмные волосы боязливого мальчишки, - Ты всего лишь слабак, - голос стал пропадать, превратился в режущий шёпот, - Не существует никакого "везения". Ты жалок, Канеки, - она шепчет ему на ухо, обдавая кожу своим тёплым дыханием. Губы вздрагивают от каждого произнесённого слова, Ризе не сдерживает поток своих чувств. Как и в тот день.

+2

3

Рефлексия. От знакомого голоса, виноватого во всем. Кен вздрагивает, вспоминая, кому он принадлежал, соображая, что из сотни тысяч иных душ, осталась с ним она. Разве он не заслужил большего и лучшего? Почему нет рядом мамы? Или это не тот конец, который так ожидаем. Что за странный запах приходит с ней, сладковатый, цветочный, Канеки морщит нос, громко фыркая и снова дрожит от голоса. Этот шепот прав во всем, но как же страшно принимать его правоту, как надсадно стучит в груди. Не придет никто, Ризе права. "Одинок, одинок, одинок",- пульсирует в мозгу, губы сами произносят это вслух, вихрастая голова мотает отрицательно.
-Нет, нет, нет, нет,- голос дрожит от слез, застрявших в горле. Он терпел так долго боль, он заслужил спасение и избавление. Он устал ждать. Ризе рядом, протянуть только руку, она может помочь.
- Помоги мне, пожалуйста, прошу, -шепотом, потому что Ризе-сан права, а признавать это вслух тоже не хватает духа. Скованные руки сводит судорога, алые ошметки пальцев на ступнях стынут. - Помоги...,- внутри голод, то ли самого Кена, то ли Ризе, делающий это безумие реальностью. Кен шмыгает носом и по щекам текут слезы. Как же он устал терпеть то, что ему уготовано судьбой. Этот замкнутый круг он не в силах разорвать, став заложником своих убеждений. Тяжело, но надо верить и терпеть, больно, но иначе никак. Он даже не понимал, как Ризе может ему помочь, с упреком посматривая на девушку. Нет, в ее словах было столько правды, что хотелось рвать зубами, впиваться ногтями в плоть и уничтожать все вокруг, потому что это несправедливо. Глупый гуль, знала ли она, чего стоит ему эта так называемая слабость? Умела ли она жить в чужом мире по чужим правилам, всегда знавшая только свой мир хищника. Разве Кена можно было назвать слабым за то, что он избрал другой путь? Ерунда, блеф, пафос. Он в отчаянии взвыл, обрушивая все негодование на плечи хрупкой знакомой.
- Пусть так, но жить, как ты,  смертью другого? Нет...едва ли ты можешь винить меня в слабости...,- как она была красива и устрашающе одновременно, а от ее рук веяло прохладой, струящейся по волосам, лбу, затылку. Кен улыбался улыбкой безумца, торжествуя и понимая, что разницы между ним и Ризе нет абсолютно. Оба были заложниками своего подсознания, оба играли свои роли, до конца отдаваясь. Кто -то убивал и ел бессмысленно много, а кто-то так же бессмысленно убеждал себя в своей правоте.

+1

4

Бледная пелена задрожала, постепенно становясь всё прозрачней. Сладкая тишина была нарушена, стальные тени плавились в белом пожаре, обращаясь в блики инфантильной любви. Душа высыхает - бесплодно тратится на мелкие, мстительные, едкие чувства. Ризе крепче впивается ногтями в побелевшие волосы, желая разорвать их. Пустота стен пронзает тело, в её руках дрожит уничтоженная страхом, задушенная насилием жертва обезображенного мира, - Ты был обманут мной, ты был прооперирован доктором и превратился в монстра тоже ты, - слова превращаются в шум песка, чтобы затем рассыпаться в пыль. Кричащее сознание захлёбывается ленивой рутиной бесполезности происходящего вокруг, тело уродливо наполняется невидимыми язвами. Глупый мальчишка должен ненавидеть мир вокруг себя, а не впитывать его жадными попытками уйти из реальности, - Это всё твоя вина, - сладко шепчет она, крепче и крепче сжимая его горло. Температура тела растёт, в памяти тает одиночество. Хватка рук усиливается, ей хочется глотать чужую боль. Ледяной бархат страдания оседает на тёмных ресницах, а по венам разливается боль. В словах о помощи чувствуется потребность мира, но в тело небесного светила впиваются острые нити гибели. Снег и дождь растворились в омуте её хищных глаз, но в памяти осталась кровь и смерть. Ей слишком хорошо знакома липкая вязкая пелена лжи.
В тишине стен правит воля олицетворения дорогой мечты, но в умирающем сердце от неё остаются лишь куски пепла. Хрустальные наивные глаза ищут помощи. Повсюду разбросаны сломанные жизни и только голод был рядом, ведь он уносил её разум всё дальше от несуществующего мира, - Просишь моей помощи, - тусклые глаза заблестели радостью, а губы попытались изобразить улыбку, - Но при этом осуждаешь меня? - осторожно повернувшись, она обняла и прижала к себе гибкое и податливое тело глупого мальчишки. От улыбки губы Ризе налились сладким гранатовым соком, а глаза как будто ещё больше потемнели. Она гладила его щеки своими пушистыми ресницами, водила пальцами по его груди. "Какая фантастическая доброта...", - горькая человеческая основа.
- Ты совсем как твоя мать, - тонкие пальцы обхватили подбородок, плечи дрогнули. Её наивная марионетка по-прежнему не готова жить, лишь умирать в цвете расплавленных чувств. Это так больно и противно, что она с отвращением отталкивает его, обращая взгляд на целую кучу обрубленных пальцев. Тёплая плоть остывает, ему ещё мало? Время безжалостно сгорало в судорожных конвульсиях, песок в колбах часов налился кровью, становился тяжёлым. Пусть это станет платой за беспечность.

+1

5

"Не настоящая, не придет, обманет, будет снова больно. Зачем так? Для чего?"- можно перебирать тысячи нитей случайностей, от ярких и прочных, то тусклых и истлевших, но в судьбу твою уже давно плотно вплетены те две важные. Не помнить отца, но хранить память о нем в многочисленных книгах, это так по -детски упрямо - не верить в уход близкого тебе человека. Смерть матери. Тихая, неожиданная и очевидная настолько, что врач скорой смотрит на тело матери с сухим участием. Таких, как она много, а ты у нее был один и это не честно с ее стороны. Руки Ризе-сан горячие, настоящие, как мамины, треплющие его по непослушным вихрам, но голос режет заживо, ковыряя в незаживающих ранах.
- Нет, я не виноват, нет..не я...я не хотел, не мог... она сама меня оставила...все всегда бросают меня..отец...мама...мама!! Зачем ты оставила меня? Почему? Разве я был плохим сыном? Разве нам было плохо вместе....ты не должна была оставлять меня...мне плохо, мама, больно, - так близко, так противно, но хочется тянуться к Ризе, как к единственной родной душе. Эти пальцы сжимают не горло, а держат внутри какое-то прошлое, затаенное, прячущееся всякий раз за безразличием к опустевшему миру. Можно ей довериться, Ризе знает, как лучше, рассказать о самом главном, не утаивая ничего.
- Мама умерла, работая на четырех работах...оставила меня одного...выживать. ЭТО НЕСПРАВЕДЛИВО!!! - запястья гуля с легкостью рвут металл цепей, свобода знаменует какой-то барьер внутри,  хочется рвать зубами от злости, выть от отчаяния и ненавидеть этот мир.
- Она должна была остаться со мной! Я - ее ребенок! Я не могу один! Слабость...слабость! Это она виновата! Она, а я не!! Слишком слаба, чтобы защитить меня! Не хочу так...НЕ ХОЧУ БЫТЬ СЛАБЫМ!- глаза наполняются то ли слезами, то ли кровью, горячее застилает глаза, алое плывет по белому, окрашивая мир в цвета крови. Это не смерть, это сама жизнь разливается по горизонту, вытравливая всякое сомнение в душе. Нельзя больше быть слабым, невозможно так жить дальше. Пальцы впиваются в тонкое девчачье горло, сдавливают так сильно, что слышно как хрустит глотка, но этого мало. Надо вытравить всякое и всяких, кто посмеет ему помешать, усомниться, обвинит в слабости и трусости. Зубы размыкаются прежде, чем разум отдает приказ "Жрать", клыки впиваются в мягкую упругую плоть, по языку стекает кровь. Жрать, становясь сильнее и защищая тех, кто у тебя есть. Жрать, чтобы жить, варварски выдирая окровавленные шмотки мяса, наскоро жуя, не разбирая вкуса. По венам струится чужая сила, приручить которую не так сложно, главное не останавливаться, главное жить.

0


Вы здесь » TOKYO GHOUL: slough of despond » Флэшбек » "Предел Хейфлика"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC